«Я хочу, чтобы общество меня приняло, но принимаю ли я сама себя?». История о том, как Аня соединилась со своим истинным «я»

На установочной сессии Аня сказала, что хочет подготовить себя и своих родителей к разговору о ее личной жизни. Девушка давно встретила «своего человека», но все это время скрывала от родителей факт его существования. По ее заверению, если она ничего не предпримет перед раскрытием этой новости, родители отнесутся к ней в лучшем случае скептически, а в худшем «папа посмеется, сестра перестанет разговаривать, а мама заставит лечиться».

При всей моей вере в ключевой принцип коучинга «Каждый хорош таким, какой он есть», меня это заявление удивило. Казалось бы, ну что может случиться после преподнесения родителям такой радостной новости? Ведь традиционно в нашем обществе родители как раз всячески поощряют стремление девушек найти «своего человека» как можно скорее. Как выяснилось, случиться может многое, потому что Аниного человека зовут Полина.

Ситуация Ани не является традиционной для нашего общества, поэтому и для коучинговой позиции большинства русскоязычных коучей она становится настоящим вызовом. Гомосексуальность в России сегодня скорее порицается, чем принимается, и это не может не затрагивать коучинговое сообщество хотя бы частично. Аня говорила о том, что предыдущие специалисты, к которым она обращалась за помощью, по ее мнению, не могли сохранить безоценочность. Кто-то признавался в этом сам, и завершал работу, а кто-то предлагал ей обратиться за квалифицированной помощью к психологу.

Моя коуч-позиция также была в ситуации вызова, но в совершенно противоположном плане. Как социолог я убежден в том, что гомосексуальность является безусловным вариантом нормы, но только в том случае, если человек сам принимает себя и признается в своих предпочтениях в первую очередь самому себе. Поэтому у меня возникли опасения, что подобное профессиональное убеждение может повлиять на ход сессии, о чем уведомил Аню в начале беседы. Конечно, я не планировал давать советы о том, что нужно прямо здесь и прямо сейчас всем все рассказать, потому что порицания не имеют значения, но мне хотелось исключить даже минимальный риск своего влияния на формирование осознанности клиента.

К счастью, Аня меня опередила и сказала, что на первой сессии она как раз и хочет разобраться в своих собственных отношениях к своим предпочтениям партнера:

— Понимаете, я очень хочу, чтобы общество меня приняло. Но как я могу у него этого требовать, если я сама себя не принимаю? Я хочу найти в себе те внутренние ресурсы, которые помогут мне прийти к полному принятию себя. Возможно, тогда и вопрос с принятием общества пропадет.

В работе с Аней мне было довольно сложно провести демаркационную линию между психотерапевтической и коучинговой зоной ответственности. С одной стороны, этот запрос требует исследование опыта прошлого и нейтрализацию каких-либо психологических ограничений. С другой стороны, миссия коучинга – повышение осознанности, и нельзя отпустить клиента без попытки помочь клиенту прояснить, а что для нее является полным принятием. Над этой задачей я и начал работать с первой сессии.

Вопросы, которые помогали клиенту продвигаться к повышению своей осознанности, с одной стороны не являются какими-то особенными и специфическими, но в настоящем коучинговом присутствии становятся крайне сильными и трансформационными:

«Что для тебя полное принятие себя?»

«Как ты себя чувствуешь в этом полном принятии?»

«Как если бы ты принимала себя в точности как ты описываешь прямо сейчас, как бы это тебя усилило?»

«А как меняется жизнь, когда у тебя есть полное принятие?»

«Каким человеком ты становишься, когда полностью принимаешь себя?»

Отдельно Аня отметила использование шкалирования в измерении полного принятия и получила для себя значимый инструмент для исследования своего состояния принятия в повседневных ситуациях.

На второй сессии я предложил Ане технику, которую в Эриксоновском университете называют «Корневая ценность». Это метод исследования, выявления и артикуляции самой глубинной, ключевой, ценности, которая конструирует все остальные ценности, принципы и убеждения человека.

Следующие встречи прошли в формате продумывания методов подготовки семьи к рассказу о личной жизни и оценке эффективности этих методов. Так Ане понадобилось четыре сессии для того, чтобы создать все социальные и психологические условия для своего «каминг-аута».

Аня поделилась новостью со своими родителями легко и непринуждённо: «Так, будто это действие никогда и не волновало. Так, будто это был разговор о совершенно привычных вещах». Сначала Аня поговорила с сестрой, и уже на следующее утро поделилась своим откровением с родителями.

В этом абзаце мне бы хотелось написать о том, что родители Ани также легко и непринужденно приняли новости своей дочери, поблагодарили ее за искренность и сказали, что любят ее. Но в действительности все оказалось куда сложнее. Как и многим другим, родителям Ани еще придется пройти все те стадии адаптации к изменениям: от полного отрицания до неизбежного принятия. Но Аня это предусмотрела и разработала, по ее признанию, «самую дальновидную» стратегию, которая поможет ее родителям прийти к принятию как можно быстрее.  

***

— Признаюсь, Аня, я беспокоюсь о том, как сложатся ваши отношения с родителями, — говорил я, пожимая плечами, на нашей встрече по подведению итогов.

Несмотря на то, что выбор и ответственность в коучинге всегда остаются за клиентом, я чувствовал себя скверно. Разумеется, я думал о своей сопричастности. Потому что вот она – неизбежность изменений в процессе работы с коучем. Во всей красе.

Аня поспешила рассеять мое беспокойство:

— Расслабьтесь, Саш. Для меня произошедшее было неминуемым событием. Не было смысла тянуть. Лучше раньше. К тому же, я ничего не чувствую по отношению к реакции родителей или реакции общества. Их непринятие – это их выбор. Мне важно его уважать, и я верю, что они придут к более позитивному отношению. Я сделаю для этого все.

— Я хочу обратить внимание на то, как ты говоришь слово «общество», —улыбнулся я. — Ты помнишь, как два месяца назад в начале нашей работы твой голос вздрагивал каждый раз, когда ты произносила это слово? И как ты произносишь его сейчас… Про что это для тебя?

Аня улыбнулась в ответ:

— Это про то самое полное и долгожданное самопринятие. И огромную любовь к себе.

 

Оставьте комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *